Рей Сергей Игоревич, доцент, кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник отдела неотложной хирургии, эндоскопии и интенсивной терапии,
129010, Москва, Большая Сухаревская пл., д. 3
Sergey I. Rey, Associate Professor, Candidate of Medical Sciences, Senior Researcher, Department of Emergency Surgery, Endoscopy and Intensive Care,
Bolshaya Sukharevskaya Sq. 3, Moscow, 129090
Бердников Геннадий Анатольевич, кандидат медицинских наук, старший научный сотрудник отдела неотложной хирургии, эндоскопии и интенсивной терапии,
129010, Москва, Большая Сухаревская пл., д. 3
Gennady A. Berdnikov, Candidate of Medical Sciences, Senior Researcher, Department of Emergency Surgery, Endoscopy and Intensive Care,
Bolshaya Sukharevskaya Sq. 3, Moscow, 129090
Боровкова Наталья Валерьевна, доцент, доктор медицинских наук, заведующая научным отделением биотехнологий и трансфузиологии,
129010, Москва, Большая Сухаревская пл., д. 3
Natalia V. Borovkova, Associate Professor, Doctor of Medical Sciences, Head, Scientific Department of Biotechnology and Transfusiology,
Bolshaya Sukharevskaya Sq. 3, Moscow, 129090
Годков Михаил Андреевич, доктор медицинских наук, заведующий научным отделом лабораторной диагностики,
129010, Москва, Большая Сухаревская пл., д. 3
Mikhail A. Godkov, Doctor of Medical Sciences, Head, Scientific Department of Laboratory Diagnostics,
Bolshaya Sukharevskaya Sq. 3, Moscow, 129090
Клычникова Елена Валерьевна, кандидат медицинских наук, заведующая научной клинико-биохимической лабораторией экстренных методов исследования,
129010, Москва, Большая Сухаревская пл., д. 3
Elena V. Klychnikova, Candidate of Medical Sciences, Head, Scientific Clinical and Biochemical Laboratory of Emergency Research Methods,
Bolshaya Sukharevskaya Sq. 3, Moscow, 129090
Кузнецова Татьяна Евгеньевна, врач клинической лабораторной диагностики лаборатории клинической иммунологии,
129010, Москва, Большая Сухаревская пл., д. 3
Tatyana E. Kuznetsova ,Doctor of Clinical Laboratory Diagnostics, Laboratory of Clinical Immunology,
Bolshaya Sukharevskaya Sq. 3, Moscow, 129090
Максимов Алексей Анатольевич, руководитель отдела ГХ-МС,
129110, Москва, ул. Щепкина, д. 58, стр. 3
Aleksey A. Maksimov, Head, GC-MS Department,
Shchepkina Str. 58, bldg. 3, Moscow, 129110
Тюрин Игорь Александрович, заведующий химико-токсикологической лабораторией,
129010, Москва, Большая Сухаревская пл., д. 3
Igor A. Tyurin, Head, Chemical Toxicology Laboratory,
Bolshaya Sukharevskaya Sq. 3, Moscow, 129090
Актуальность. Сепсис и септический шок продолжают оставаться жизнеугрожающими состояниями с высокой летальностью, достигающей при наличии эндотоксемии 70%. Экстракорпоральное удаление липополисахаридов (ЛПС) может улучшить результаты лечения.
Цель работы. Оценить эффективность использования группы биомаркеров при выборе показаний для проведения селективной гемосорбции липополисахаридов (ЛПС-ГС) у пациентов с сепсисом и септическим шоком.
Материал и методы. Обследованы 22 пациента (12 мужчин и 10 женщин), находившихся на лечении в НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского ДЗМ с апреля 2022 по ноябрь 2023 года. Пациентов обследовали в течение 72 часов после развития сепсиса. При развитии сепсиса или септического шока, при уровне активности эндотоксина (endotoxin activity assay — ЕАА) ≥0,6 11 пациентам выполнили селективную гемосорбцию липополисахаридов. Значения перед гемоперфузией анализировали в группе 1 (11 точек), если ЛПС-ГС не применялась — в группе 2 (22 точки).
Результаты. Концентрация β-гидроксимиристиновой кислоты (β-Hydroxymyristic acid — β-HMA) у здоровых добровольцев составила 2,95 (1,52;5,08) нг/мл, а у пациентов с сепсисом и септическим шоком 7,44 (4,50; 15,68) нг/мл (р=0,0001). Уровень ЕАА был выше в группе 1 (0,780 у.е.) по сравнению с группой 2 (0,425 у.е.), р=0,019. Выявлены различия 1-й и 2-й групп по уровню С-реактивного белка (СРБ): 290,0 и 166,5 мг/л соответственно (р=0,016). Процентное содержание лимфоцитов (CD95+) было ниже в группе 1 по сравнению с группой 2: 24,8% и 44,2% соответственно (р=0,04). Тяжесть органной дисфункции по шкале SOFA значимо коррелировала с уровнем β-HMA, коэффициент корреляции Спирмена r составил 0,386, выявлена умеренная корреляция между уровнем β-HMA и ИЛ-6 (r=0,638), ЕАА и СРБ (r=0,485), отрицательная корреляция CD95+ с уровнем ИЛ-6 и СРБ.
Выводы. 1. Уровень β-HMA у пациентов с сепсисом и септическим шоком в 2,5 раза статистически значимо превышает значения у здоровых добровольцев (р=0,0001). При ROC-анализе AUC составила 0,817 (95% ДИ [0,702; 0,933], р=0,0001), точка отсечения — 3,26 нг/мл. 2. Использование пороговых значений ЕАА не менее 0,6 у.е. позволило выявить пациентов, требующих проведения селективной гемосорбции липополисахаридов со статистически значимыми различиями уровня активности эндотоксина (р=0,019) и С-реактивного белка (р=0,016). При этом в группе высокого ЕАА отмечалась тенденция к увеличению абсолютного значения уровня липополисахаридов, тестируемого по β-HMA, тяжести органной дисфункции по шкале SOFA, достигающей 13 баллов, по сравнению с 9,5 баллами в группе низкого ЕАА. 3. В группе с высоким ЕАА установлено статистически значимое снижение уровня в крови CD95+ лимфоцитов (р=0,033), что вместе с тенденцией к более низким значениям экспрессии HLA-DR на моноцитах может указывать на развитие у данных пациентов иммунопаралича и дисрегуляции иммунной системы. 4. Уровень в крови β-HMA коррелировал с тяжестью органной дисфункции по шкале SOFA и показателями интерлейкина-6. ЕАА положительно коррелирует с уровнем С-реактивного белка и отрицательно коррелирует с уровнем интерлейкина-6. Установлена положительная корреляция интерлейкина-6 с уровнем С-реактивного белка и отрицательная с уровнем CD95+ лимфоцитов. Уровень С-реактивного белка отрицательно коррелирует с таковым CD95+ лимфоцитов.
Abstract. Sepsis and septic shock are one of the most life-threatening complications with high mortality, reaching 70% in the presence of endotoxemia. Extracorporeal removal of lipopolysaccharides (LPS) can improve treatment outcomes.
Aim. To evaluate the effectiveness of a group of biomarkers for predicting the use of selective hemosorption of lipopolysaccharides in patients with sepsis and septic shock.
Material and Methods. The study included 22 patients (12 men and 10 women) who were treated at the N.V. Sklifosovsky Research Institute for Emergency Medicine from April 2022 to November 2023. Patients were examined within 72 hours after the development of sepsis. In the case of sepsis or septic shock, with an endotoxin activity assay (EAA) ≥0.6, 11 patients underwent LPS-selective hemoperfusion (LPS-HP) procedures. The values before hemoperfusion were analyzed in Group 1 (11 points), if LPS-HP was not used — in Group 2 (22 points).
Results. The concentration of β-hydroxymyristic acid (β-HMA) in healthy volunteers was 2.95 (1.52; 5.08) ng/ml, and in patients with sepsis and septic shock 7.44 (4.50; 15.68) ng/ml (p=0.0001). The level of EAA was higher in Group 1 (0.780) compared to Group 2 (0.425), p=0.019. Differences were found between Groups 1 and 2 in the level of CRP: 290.0 and 166.5 mg/l, respectively (p=0.016). The percentage of lymphocytes (CD95+) was lower in Group 1 compared to Group 2: 24.8 and 44.2%, respectively (p=0.04). The SOFA score significantly correlated with the β-HMA level, the Spearman correlation coefficient r was 0.386, a moderate correlation was found between the β-HMA level and IL-6 (r=0.638), EAA and CRP (r=0.485), a negative correlation of CD 95+ lymphocytes with the level of IL-6 and CRP.
Conclusion. 1. The β-HMA level in patients with sepsis and septic shock is 2.5 times higher than the values in healthy volunteers (p=0.0001). In the ROC analysis, AUC was 0.817 (95% CI 0.702; 0.933, p=0.0001), the cutoff point was 3.26 ng/ml. 2. Using the threshold values EAA≥0.6 c.u. allowed us to identify patients requiring LPS-selective hemoperfusion with statistically significant differences in the level of endotoxin activity (p=0.019) and CRP (p=0.016). At the same time, in the high EAA group, there was a tendency for an increase in the absolute value of the LPS level tested by β-HMA, the SOFA score was 13 points, compared with 9.5 points in the low EAA group. 3. In the high EAA group, a decrease in CD 95+ lymphocytes was established (p=0.033), which, together with a tendency towards lower values of HLA-DR expression on monocytes, may indicate the development of immunoparalysis and immune system dysregulation in these patients. 4. The β-HMA level correlated with the severity of organ dysfunction according to the SOFA score and IL-6 levels. EAA positively correlates with the level of CRP, and negatively correlates with IL-6. A positive correlation of IL-6 with CRP and a negative correlation with the level of CD 95+ lymphocytes were established. CRP negatively correlated with CD 95+ lymphocytes.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.