Натаван Эльшад Альтшулер, кандидат медицинских наук, ассистент
Кафедра анестезиологии-реаниматологии и интенсивной терапии
123098; ул. Маршала Новикова, д. 23; Москва
Natavan E. Altshuler, Candidate of Medical Sciences, Assistant
Department of Anesthesiology, Reanimatology and Intensive Care
123098; Marshala Novikova Str. 23; Moscow
Николай Михайлович Кругляков, заведующий отделением, врач анестезиолог-реаниматолог
Кафедра анестезиологии-реаниматологии и интенсивной терапии; отделение реанимации и интенсивной терапии
123098; ул. Маршала Новикова, д. 23; Москва
Nikolay M. Kruglyakov, Anesthesiologist-Resuscitator, Head of the Department
Department of Anesthesiology, Reanimatology and Intensive Care
123098; Marshala Novikova Str. 23; Moscow
Михаил Борисович Куцый, ассистент
Кафедра анестезиологии-реаниматологии и интенсивной терапии
123098; ул. Маршала Новикова, д. 23; Москва
Mikhail B. Kutsyi, Assistant
Department of Anesthesiology, Reanimatology and Intensive Care
123098; Marshala Novikova Str. 23; Moscow
Константин Александрович Попугаев, доктор медицинских наук, профессор РАН, заведующий кафедрой
Кафедра анестезиологии-реаниматологии и интенсивной терапии
123098; ул. Маршала Новикова, д. 23; Москва
Konstantin A. Popugaev, Doctor of Medical Sciences, Professor, Head of the Department
Department of Anesthesiology, Reanimatology and Intensive Care
123098; Marshala Novikova Str. 23; Moscow
АКТУАЛЬНОСТЬ. Критическое состояние (КС) определяется как любое опасное для жизни состояние, требующее поддержки функций жизненно важных органов и систем для предотвращения неминуемой смерти. С точки зрения течения КС и выживания пациента, принципиально важными является адекватное функционирование гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой системы.
ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ. Улучшить результаты лечения пациентов, находящихся в критическом состоянии и требующих применения управления температурой тела, с помощью ранней диагностики и своевременной коррекции надпочечниковой дисфункции.
МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ. Из 59 пациентов у 45 (76,3 %) на управлении температурой тела (УТТ) была диагностирована надпочечниковая дисфункция, вызванная критическим состоянием (НДВКС) — группа I с сосудистой недостаточностью (СН+); у 14 (23,7 %) пациентов НДВКС выявлено не было — II группа (СН-).
РЕЗУЛЬТАТЫ. В I группе (CH+) наблюдались высокая балльная оценка по шкале SOFA, наибольшее количество дней от момента заболевания до поступления в отделение реанимации и интенсивной терапии и инициации УТТ, наличие печеночной дисфункции, высокий уровень С-реактивного белка. Сосудистая недостаточность у пациентов в I группе развивалась раньше других органных дисфункций и сепсиса. Высокий уровень кортизола в плазме крови во II группе (CН-) обусловлен началом развития кортикорезистентности.
ВЫВОДЫ. 1. На момент начала управления температурой тела статистически значимую высокую балльную оценку по шкале SOFA имели пациенты с надпочечниковой дисфункцией по сравнению с пациентами без надпочечниковой дисфункции (8 (5–9); 7 (6–8), соответственно, р < 0,05). 2. Количество дней от момента заболевания до поступления в отделение реанимации и интенсивной терапии и инициации управления температурой тела было статистически значимо больше в группе с надпочечниковой дисфункцией по сравнению с группой без надпочечниковой дисфункции (20 пациентов из 45 (44,4 %); 4 из 14 (28,6 %) соответственно, р < 0,05). 3. При развитии септического шока у пациентов с надпочечниковой дисфункцией критерием эффективности проводимой терапии была стабилизация состояния пациента — положительный гемодинамический ответ на введение гидрокортизона на фоне снижения дозы норадреналина с последующей ее отменой. 4. Несмотря на то, что частота органной дисфункции, сепсиса и септического шока были статистически значимо выше (р < 0,05) в группе с надпочечниковой дисфункцией и наличием сосудистой недостаточности, проводимые лечебные мероприятия (введение гидрокортизона) позволили добиться исходов, сопоставимых с таковыми у пациентов без надпочечниковой дисфункции (р > 0,05).
BACKGROUND. Critical condition (CC) is defined as any life-threatening condition that requires support of the functions of vital organs and systems to prevent imminent death. From the point of view of the course of CC and the survival of the patient, adequate functioning of the hypothalamic-pituitary-adrenal axis (HPA) is fundamentally important.
AIM OF STUDY. To improve treatment outcomes for critically ill patients requiring temperature management through early diagnosis and timely correction of adrenal dysfunction.
MATERIAL AND METHODS. Of the 59 patients, 45 (76.3 %) patients were diagnosed with adrenal dysfunction upon body temperature management (BTM) caused by critical illness: group I with vascular failure (VF+); in 14 (23.7 %) patients of group II adrenal disfunction wasn’t revealed (VF-).
RESULTS. In group I (VF+) there was a high SOFA score, the highest number of days from the moment of illness to admission to the intensive care unit andinitiation of BTM, the presence of liver dysfunction, and a high level of C-reactive protein. Vascular failure in patients in group I developed earlier than other organ dysfunctions and sepsis. The high level of cortisol in the blood plasma in group II (VF-) was associated with the development of corticoresistance.
CONCLUSIONS. 1. At body temperature management initiation, patients with adrenal dysfunction had a statistically significant high sofa score compared to patients without adrenal dysfunction (8 (5–9); 7 (6–8), respectively, p < 0,05). 2. The number of days from the disease onset to admission to the icu and initiation of body temperature management was statistically significantly high in the group with adrenal dysfunction compared to the group without adrenal dysfunction (20 of 45 patients (44.4 %); 4 of 14 (28.6 %) respectively, p < 0.05). 3. In the development of septic shock in patients with adrenal dysfunction, the criterion for the efficacy of the therapy was stabilization of the patient’s condition: positive hemodynamic response to the introduction of hydrocortisone with reduced doses of noradrenaline and its subsequent cancellation. 4. Despite the fact that the rate of organ dysfunction, sepsis and septic shock were statistically significantly higher (p < 0.05) in the group with adrenal dysfunction and the presence of vascular insufficiency, the performed treatment (hydrocortisone administration) allowed outcomes comparable to these in patients without adrenal dysfunction to be achieved (p > 0.05).
The authors declare that there are no conflicts of interest present.