Закеряев Аслан Бубаевич - врач сердечно-сосудистый хирург отделения сосудистой хирургии,
350086, Краснодар, ул. 1 Мая, д. 167
Aslan B. Zakeryaev - Cardiovascular Surgeon, Cardiovascular Surgeon, Department of Vascular Surgery,
167, Pervogo Maya Str., 350086, Krasnodar
Виноградов Роман Александрович - доктор медицинских наук, врач сердечно-сосудистый хирург, заведующий отделением сосудистой хирургии, 350086, Краснодар, ул. 1 Мая, д. 167;
350063, Краснодар, ул. М. Седина, д. 4
Roman A. Vinogradov - Doctor of Medicine, Cardiovascular Surgeon, Head of the Department of Vascular Surgery,167, Pervogo Maya Str., 350086, Krasnodar;
4, M. Sedina Str., 350063, Krasnodar
Сухоручкин Павел Владимирович - врач сердечно-сосудистый хирург отделения сосудистой хирургии,
350086, Краснодар, ул. 1 Мая, д. 167
Pavel V. Sukhoruchkin - Cardiovascular Surgeon, Department of Vascular Surgery,
167, Pervogo Maya Str., 350086, Krasnodar
Бутаев Султан Расулович - врач сердечно-сосудистый хирург отделения сосудистой хирургии,
350086, Краснодар, ул. 1 Мая, д. 167
Sultan R. Butayev - Cardiovascular Surgeon, Department of Vascular Surgery,
167, Pervogo Maya Str., 350086, Krasnodar
Бахишев Тарлан Энвербегович - врач сердечно-сосудистый хирург отделения сосудистой хирургии,
350063, Краснодар, ул. М. Седина, д. 4
Tarlan E. Bakhishev - Cardiovascular Surgeon, Department of Vascular Surgery,
4, M. Sedina Str., 350063, Krasnodar
Дербилов Александр Игоревич - врач сердечно-сосудистый хирург отделения сосудистой хирургии,
350086, Краснодар, ул. 1 Мая, д. 167
Aleksandr I. Derbilov - Cardiovascular Surgeon, Department of Vascular Surgery,
167, Pervogo Maya Str., 350086, Krasnodar
Ураков Эльдар Русланович - врач сердечно-сосудистый хирург отделения сосудистой хирургии,
350086, Краснодар, ул. 1 Мая, д. 167
Eldar R. Urakov - Cardiovascular Surgeon, Department of Vascular Surgery,
167, Pervogo Maya Str., 350086, Krasnodar
Барышев Александр Геннадьевич - доктор медицинских наук, врач-хирург, 350086, Краснодар, ул. 1 Мая, д. 167;
350063, Краснодар, ул. М. Седина, д. 4
Aleksandr G. Baryshev - Doctor of Medicine, Doctor of Medical Sciences, Surgeon, Department of Vascular Surgery, 167, Pervogo Maya Str., 350086, Krasnodar;
4, M. Sedina Str., 350063, Krasnodar
Порханов Владимир Алексеевич - доктор медицинских наук, профессор, академик РАН, главный врач,
350086, Краснодар, ул. 1 Мая, д. 167
Vladimir A. Porkhanov - Doctor of Medicine, Professor, Academician of the Russian Academy of Sciences, Chief Physician,
167, Pervogo Maya Str., 350086, Krasnodar
Цель. Разработка программы прогнозирования тромбоза шунта с последующей ампутацией конечности в отдаленном периоде после бедренно-подколенного шунтирования (БПШ).
Материал и методы. В настоящее ретроспективное открытое сравнительное исследование за период с 10.01.2016 по 25.12.2019 год в ГБУЗ «Научно-исследовательский институт – Краевая клиническая больница № 1 им. профессора С.В. Очаповского» Министерства здравоохранения Краснодарского края, Краснодар были включены 473 пациента, которым выполняли БПШ. В зависимости от вида шунта сформировано пять групп: 1-я группа (n=266) — реверсированная вена (большая подкожная вена (БПВ)); 2-я группа (n=59) — аутовена (БПВ), подготовленная “in situ”; 3-я группа (n=66) — аутовена (БПВ), подготовленная “ex situ”; 4-я группа (n=9) — синтетический протез (Jotec, Германия); 5-я группа (n=73) — вены верхней конечности (предплечье и плечо). Во всех наблюдениях по данным мультиспиральной компьютерной томографии с ангиографией было выявлено протяженное (25 см и более) атеросклеротическое окклюзионное поражение поверхностной бедренной артерии, соответствующее типу D согласно трансатлантическому консенсусу (TASC II). Отдаленный период наблюдения составил 16,6±10,3 месяца.
Результаты. В госпитальном послеоперационном периоде все осложнения развились в 1-й, 2-й, 3-й и 5-й группах. Тем не менее, значимых межгрупповых статистических различий выявлено не было. В отдаленном периоде наблюдения по частоте смертельного исхода (группа 1: 4,6%; группа 2: 1,7%; группа 3: 4,6%; группа 4: 0%; группа 5: 2,8%; р=0,78), инфаркта миокарда (группа 1: 1,9%; группа 2: 0%; группа 3: 1,5%; группа 4: 0%; группа 5: 0%; р=0,62), ишемического инсульта (группа 1: 0,8%; группа 2: 1,7%; группа 3: 1,5%; группа 4: 0%; группа 5: 0%; р=0,8) и тромбоза шунта (группа 1: 14,5%; группа 2: 19,3%; группа 3: 18,5%; группа 4: 44,4%; группа 5: 19,7%; р=0,16) значимых межгрупповых различий не выявлено. Однако наибольшее число ампутаций конечности (группа 1: 4,2%; группа 2: 5,3%; группа 3: 9,2%; группа 4: 22,2%; группа 5: 1,4%; р=0,03) и максимальный показатель комбинированной конечной точки (сумма всех осложнений) (группа 1: 26,0%; группа 2: 28,1%; группа 3: 35,4%; группа 4: 66,7%; группа 5: 23,9%; р=0,05) наблюдались после применения синтетического протеза. С применением анализа «случайного леса» была создана модель и компьютерная программа, позволяющая в интерактивном режиме на основе клинико-анамнестических, демографических и периоперацинных данных оценить риск (низкий, средний, высокий) развития тромбоза шунта с последующей ампутацией после БПШ в отдаленном периоде наблюдения.
Заключение. Стратегия реваскуляризации пациентов с протяженным атеросклеротическим поражением бедренно-подколенного сегмента должна определяться персонифицированно и только мультидисциплинарным консилиумом. Кондуитом выбора для бедренно-подколенного шунтирования является аутовенозный трансплантат. Синтетические протезы могут применяться только в отсутствии последнего. Для идентификации когорты больных с высоким риском тромбоза бедренноподколенного шунта и ампутации конечности в отдаленном периоде наблюдения может применяться созданная программа стратификации риска развития данных осложнений. Прецизионная курация этих пациентов в послеоперационном периоде позволит вовремя предотвращать перечисленные неблагоприятные события.
Aim of study. The development of a program for predicting thrombosis with subsequent amputation of a limb in the long-term period after femoral-popliteal bypass (FPB).
Material and methods. This is a retrospective open comparative study performed from January 10, 2016 to December 25, 2019 at Research Institute – Professor S.V. Ochapovsky Regional Clinical Hospital No. 1 of the Ministry of Health of the Krasnodar Territory, Krasnodar, which included 473 patients who underwent FPB. Depending on the type of bypass, five groups were formed: Group 1 (n=266), reversed vein (great saphenous vein (GSV); Group 2 (n=59), autovenous vein (GSV), prepared in situ; Group 3 (n=66), autovenous vein (GSV), prepared ex situ; Group 4 (n=9) synthetic graft (Jotec, Germany); Group 5 (n=73), veins of the upper limb (forearm and shoulder). In all cases of observation, multislice computed tomography with angiography revealed an extensive (25 cm or more) atherosclerotic occlusive lesion of the superficial femoral artery, corresponding to type D according to the transatlantic consensus (TASC II). The long-term followup period was 16.6±10.3 months.
Results. During the hospital postoperative period, all complications developed in groups 1, 2, 3 and 5. However, no significant intergroup statistical differences were found. In the long-term follow-up period, according to the mortality rate (group 1: 4.6%; group 2: 1.7%; group 3: 4.6%; group 4: 0%; group 5: 2.8%; p=0.78), myocardial infarction (group 1: 1.9%; group 2: 0%; group 3: 1.5%; group 4: 0%; group 5: 0%; p=0.62), ischemic stroke (group 1: 0.8%; group 2: 1.7%; group 3: 1.5%; group 4: 0%; group 5: 0%; p=0.8) and bybass thrombosis (group 1: 14.5%; group 2: 19.3%; group 3: 18.5%; group 4: 44.4%; group 5: 19.7%; p=0.16), no significant intergroup differences were identified. However, the largest number of limb amputations (group 1: 4.2%; group 2: 5.3%; group 3: 9.2%; group 4: 22.2%; group 5: 1.4%; p=0.03) and the maximum composite endpoint (sum of all complications) (group 1: 26.0%; group 2: 28.1%; group 3: 35.4%; group 4: 66.7%; group 5: 23 .9%; p=0.05) were observed after the use of a synthetic graft. Using “random forest” analysis, a model and computer program was created that allows, the risk (low, medium, high) of developing bypass thrombosis to be assessed interactively, based on clinical, anamnestic, demographic and perioperative data, with subsequent amputation after FPB in the long-term follow-up period.
Conclusions. Revascularization strategy for patients with extended atherosclerotic lesions of the femoropopliteal segment should be determined individually and only by a multidisciplinary council. The conduit of choice for femoral-popliteal bypass surgery is an autovenous graft. Synthetic prostheses can only be used in the absence of the latter. To identify a group of patients with a high risk of thrombosis of the femoral-popliteal bypass and limb amputation in the long-term follow-up period, the created risk stratification program for the development of these complications can be used. Precision supervision of these patients in the postoperative period will make it possible to prevent these adverse events in time.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.